Создатель Dauria Aerospace: «Космический стартап в России был самой большой моей ошибкой»

Главное из разговора основателя частной космической компании Momentus Space Михаила Кокорича с Елизаветой Осетинской.

0
606

19 октября 2018 года проект «Русские норм!» Елизаветы Осетинской опубликовал интервью с предпринимателем Михаилом Кокоричем. Он рассказал о потенциале космического рынка, сотрудничестве с «Роскосмосом» и участии в акселераторе Y Combinator.

Краткая справка о Михаиле Кокориче

  • Основал 20 компаний, в числе которых Dauria, розничная сеть «Уютерра» и другие. Возглавлял компании «Техносила», Ilim Timber Industry.
  • Dauria сотрудничала с Роскосмосом, однако через два года сотрудничество прекратилось. В 2015 году Кокорич продал свою долю в компании. В 2017 году «Роскосмос» подал иск на 16,5 млн рублей к Dauria Aerospace.
  • В 2017 году основал в США компанию Momentus Space. Она работает в области космической логистики и транспортировки.

О космическом рынке

Космический рынок — это примерно $300 млрд. Из этого рынка примерно половину занимают телекоммуникационные услуги. Телевидение, услуги связи и спутниковый телефон — это все космическая связь.

Для ее обеспечения используются огромные и дорогие космические аппараты массой 5-10 тонн. Каждый такой аппарат может стоить $100-500 млн. Услуга по запуску таких аппаратов страхуется. В этом сегменте рынка предоставлять услугу можно только тогда, когда у тебя достаточная статистика надежности.

Уже сейчас рынок транспортировки в космос — это более $5 млрд. В будущем эта сумма может увеличиться в 10-20 раз за счет новых применений. Мы перед демоднем (в акселераторе Y Combinator — vc.ru) подписали предварительные контракты с клиентами на несколько сотен миллионов долларов.

О проблеме последней мили в космосе

В ближайшие несколько лет будут ежегодно запускаться в космос более тысячи спутников. Все они должны находиться на тех или иных орбитах.

Большие ракеты, которые могут вывести в космос большое количество груза, очень дешевы. Но они выводят в одну точку, а дальше нужно развозить по тем орбитам, на которых должны находиться те или иные спутники. Или можно купить целиком небольшую ракету и отправить свой аппарат на ту орбиту, на которую тебе нужно.

Это можно сравнить с обычной поездкой. Можешь взять поезд —это выйдет дешево, но ты доедешь до железнодорожной станции. Или можешь взять такси — тогда ты доедешь до конкретного дома, но это будет стоить раз в десять дороже.

О деятельности Momentus Space и заказчиках

Мы хотим предоставлять сервис транспортировки, как это делает FedEx или DHL. Для этого строим свой космический буксир, мы его называем in-space rocket — это ракета, которая летает в космосе. Это сравнимо с тем, как сейчас люди покупают услуги вывода в космос от SpaceX: они не покупают ракету и не выводят ее со своего космодрома, все покупают сервис доставки.

Заказчики — несколько компаний, которые производят спутники и операторы спутников (например, Clyde Space или Deimos), есть и несколько американских компаний, которые создают небольшие аппараты. Это аппараты до 100–200 кг, несколько аппаратов — до тонны.

В какой-то момент мы планируем увеличить до десяти тонн, поскольку в этом находится основной сегмент рынка. Но сначала потребуется три-четыре года, чтобы накопить необходимый опыт и подтвердить, что наша услуга и наши аппараты надежны. Только потом можно будет получить страховое покрытие.

О контрактах в космической индустрии

Обычно в индустрии это выглядит так: если изначально клиенты заинтересованы, они подписывают письма о намерениях (letter of intent). Мы подписали эти письма почти со всеми крупными игроками в этой отрасли (более десяти клиентов) на $400 млн. И некоторые из этих клиентов даже внесли небольшую предоплату.

Это подтверждает наши предположения, что сервис по доставке грузов между орбитами необходим существующим игрокам, что рынок существует уже сейчас.

Об использовании воды в качестве топлива

Чтобы создать новый сегмент рынка, необходимо сделать космические ракеты максимально дешевыми. Для этого мы используем новую технологию с использованием воды как топлива.

Наш двигатель — небольшая микроволновая печка размером с банку из-под кофе. Мы создаем микроволновое излучение, используя солнечную энергию, солнечные панели. В этой маленькой микроволновой печке нагреваем воду (точнее, водяной пар) до температуры выше поверхности Солнца. А дальше этот перегретый газ, или слабо ионизированная плазма выбрасывается из сопла и создает тягу.

Мы можем нагреть пар до более высокой температуры, чем это делается в химическом двигателе. Потому наша технология позволяет использовать гораздо меньшее по массе топливо, чем используют классические двигатели. Но тяга этих двигателей небольшая — мы не можем полететь с Земли, но мы можем перемещаться в космосе, где невесомость.

Об акселераторе Y Combinator

Основная логика участия в Y Combinator — расширить круг общения, круг людей, которые в тебе заинтересованы. Когда мы поднимали раунд после Y Combinator, мы придерживались их советов и следовали в основном за небольшими инвесторами — ангелами и seed-инвесторами, каждый из которых инвестирует $100, $200 или $300 тысяч.

После демодня нас (компанию Momentus Space) лайкнуло более 160 потенциальных инвесторов, которые были в нас заинтересованы. Мы провели сотни встреч с инвесторами. Изначально мы хотели привлечь $5 млн. Это большой раунд для Y Combinator, обычно поднимают $1-2 млн. Может быть, 5-10% компаний агрегатора поднимают такую большую сумму.

О том, как попасть в Y Combinator

На сайте Y Combinator есть простой вопросник. Надо ответить на вопросы, загрузить небольшое видео о себе. Дальше я проходил собеседование в Маунтин-Вью. Собеседования проводят по потокам, в моем потоке было три партнера Y Combinator.

Они позвали посмотреть на нас и высказать свое мнение одну космическую компанию, которая некоторое время назад прошла через акселератор. Похоже, их мнение было хорошим, потому что мне через день позвонил партнер и сказал, что они готовы нас пригласить и вложить деньги.

Как с космосом связан вице-президент «Сбербанка» Лев Хасис

Идея основать эту компанию принадлежала больше Льву, чем мне. Мы с ним знакомы много лет, еще с 2000-х годов, когда он был председателем ассоциации розничной торговли, я в нее входил.

Когда Лев работал в Walmart, я уже был в Америке, и мы здесь встречались. У Льва первое образование инженера — PhD в аэрокосмической области, и он работал в ней несколько лет, в отличие от меня. Так мы периодически встречались и постоянно думали, что бы сделать.

В прошлом году мы основали компанию с совершенно другой идеей. Мы сначала хотели создать компанию, которая занималась бы добычей воды на астероидах. А потом поняли, что основной инструмент, который позволит начать разработку ресурсов в космосе с использованием воды, — это транспортировка. Транспортировка, которая сама опирается на использование воды в космосе.

О первом бизнесе

Моя первая компания называлась Dauria. Поскольку в институте гидродинамики я занимался в том числе взрывными вещами, в Dauria мы стали помогать шахтерам со взрывными работами. Дальше это продвинулось в продажу и поставку взрывчатых веществ. В 1990-е годы мало кто рассчитывался деньгами. Чем только нам не платили — электроэнергией, зерном, ткацкими станками.

О 1990-х годах

Были случаи, когда меня в подвал сажали и пристегивали. Это была даже не моя компания. Я работал с ребятами и хотел уходить, чтобы создать свою Dauria. А у них были ребята из криминалитета — их крыша, которая была недовольна тем, что я собираюсь уйти.

Пристегнутым ничего не сделаешь. Сломали пару ребер. Вероятно, они не готовы были идти дальше. Я уже не помню, это было так давно, что в памяти вытеснилось. Тех людей, которые меня держали, я потом встречал, и у меня даже злости к ним нет.

В какой-то момент этим (бандитизмом) стало невыгодно заниматься. Правоохранительные органы стали сильнее, сами заняли эту нишу и начали контролировать бизнес.

Многие из криминалитета предпочли легализовать свой бизнес. И в этот момент они, наоборот, стали сторонниками всего абсолютно аккуратного и законного. Не было более последовательных законников, чем вчерашние бандиты.

Об «Уютерре»

Это были 2000-е годы, когда российская экономика только создавалась, особенно после 1998 года, когда происходило импортозамещение. Я достаточно быстро понял, что розница может быть интересным сегментом.

Мы подумали про что-то вроде хозяйственного магазина («Чудодом»), который в итоге превратился в «Уютерру». Рынок рос, «Сбербанк» начал давать кредиты, инвесторы позитивно смотрели на этот сегмент. В 2008 году мы открыли примерно 30 магазинов — в Сибири, на Урале, немного в Поволжье.

2008 год довольно сильно по нам ударил. Доходы людей упали, наш товар занимал не первую строчку по необходимости. Поэтому мы решили объединиться с одним из конкурентов — липецкой сетью («Уютеррой»), и я переехал в Москву. Это был первый опыт работы с партнерами.

О знакомстве с бывшим главой Роскосмоса Владимиром Поповкиным

На конференции (в Кейптауне) выступал глава космического агентства США, представители европейских агентств и Поповкин. Когда они проходили по коридору, я Поповкина буквально за рукав дернул.

Прямо так: «Дяденька, можно с вами поговорить?» Он: «Чего тебе, мальчик, надо?» Я: «Да вот, думаю космосом заняться». А он: «Чем ты занимаешься?» Я: «Магазины, розница, так далее». Он: «Хорошо, будешь в Москве — позвони».

Я прихожу к нему, он за столом курит. Познакомились на том, что оба учились на физмате. У меня оказалось много знакомых из космической отрасли.

О создании Dauria Aerospace

Я решил, что нужно делать российскую частную компанию, чтобы запускать спутники, выполнять заказы. Хотел, чтобы государство покупало сервис, а не заказывало продукт. Мы с Поповкиным общались, ему это было интересно. На конференции он говорит: «Давай доедем до Илона Маска». Я через своих знакомых организовал эту встречу.

О сотрудничестве и конфликте с «Роскосмосом»

Поповкин говорил: «Если будешь делать, мы поддержим». Поддержка была в том, что дали лицензию на космическую деятельность. Наверное, какие-то компании тоже имели ее, но чтобы стартап получил лицензию — наверное, впервые. Для лицензии нужен не конкурс, а куча дебильных требований, которые мы никогда бы не выполнили, если бы не Поповкин.

Первый спутник мы запустили на свои деньги, чтобы показать, что можем запускать. Мы выиграли тендер, и в прошлом году Dauria запустила два спутника для Роскосмоса. При запуске таинственным способом произошел отказ восьми спутников, в том числе двух спутников Dauria. Причина формально так и не выяснена. Спутники других компаний даже получили страховку. С Dauria Роскосмос, скорее всего, эти деньги будет требовать.

После смерти Поповкина новый глава Роскосмоса стал отрицать все, что было до этого сделано. Единственный контракт, который у Dauria был, — это тот, который заключили при Поповкине. Потом всё: Dauria — персона нон грата.

Есть персональные предпочтения каждого нового руководителя Роскосмоса. В NASA есть космическая программа, есть понятная процедура выбора компании, тендеров, есть понятная процедура лоббирования. А в России это не так, к сожалению. В России все зависит от предпочтений одного-двух человек, что наслоено на кучу слухов относительно тебя. Поскольку я жил в Америке, то люди в погонах стали всем шептать, что я американский шпион. Прямо и косвенно стали говорить — с ними работать нельзя, они американские шпионы.

Почему считает Dauria самой большой ошибкой

Есть несколько больших космических стран в мире — с большим космическим бюджетом и амбициями. Это США, Европа, Китай, Япония, Россия. При этом вся индустрия государственная, не только с точки зрения денег, но и с точки зрения того, что все работы выполняют государственные компании.

Нам действительно помогали. Dauria помогли и «Сколково», и «Роснано». Но сейчас я понимаю, как я был наивен. Это была моя самая большая ошибка в жизни [cоздать Dauria в России].

Компания такого рода может существовать только в двух ситуациях. Либо если есть сильная поддержка со стороны государства, которое дает заказы, встраивает в структуры, как это делается для Boeing, Airbus, Lockheed Martin и так далее, либо когда есть возможность работать на большой открытый мировой рынок, используя преимущества страны.

И я, конечно, не подписывался на то, что мы после 2014 года будем отрезаны от мирового рынка.

Об уголовном деле против Dauria

Более или менее постоянно я переехал в Америку в 2014-2015 году после того, как против Dauria открыли уголовное дело. Хотели обвинить, что Dauria вошла в сговор с менеджментом «НПО Лавочкина». И там был один контракт.

Он должен был стать контрактом на миллиард рублей, но не стал, а был на 10 млн рублей, по которому Dauria сделала разработку платформы для небольших аппаратов. Нашу платформу не приняли, 10 млн рублей заплатили, хотя мы потратили больше. В итоге они посчитали, что мы включили результаты других работ.

Ну это бред. В «НПО Лавочкина» были два проекта, один мы продвигали, а другой — местная группа, которая в итоге выиграла. В итоге их спутник благополучно умер, не пролетав и полгода. Но когда ФСБ начала проверять Dauria, наняла именно эту группу, чтобы они о нас написали экспертизу.

О влиянии космической гонки на частные компании

Эта гонка прекратилась в 1990-м году с крахом советского блока. Она сильно повлияла (многие об этом не задумываются) не только на советскую программу, но и на американскую.

В итоге с шаттлами не продлилась программа. Частникам стали передавать часть функций, потому что денег было мало. Несколько частников не сделали, даже разорились. Их никто сейчас не помнит. Но в итоге вышли две-три компании.

Поэтому изменение этой парадигмы государственного финансирования позволило развиться частному бизнесу. А частный бизнес, как правило, везде добивается лучших результатов, чем государство. Он делает дешевле, ищет новые возможности, новые рынки, новые ниши и так далее.

О «золотой лихорадке» в космосе

В космосе мы все в ожидании золотой лихорадки. Космическая индустрия большая, но не огромная. $300 млрд — это в несколько раз меньше, чем, допустим, телекоммуникационный рынок. Есть несколько больших тем в космосе, которые могут стать рынками масштаба в несколько триллионов долларов.

Это производство электроэнергии в космосе, обработка данных в космосе, производство в космосе, космический туризм, космические ресурсы. Может, еще что-то, что мы предположить не можем.